Восемнадцатилетним юношей Григорий Гридасов переступил порог Новосибирского института инженеров железнодорожного транспорта. Но как это было с десятками и сотнями тысяч его сверстников в предгрозовом 1940 году, студенческой жизни вкусить ему не довелось, несмотря на полученный проходной балл на приемных экзаменах.

Не мечтал о военной службе, не готовил себя к ней, а пришлось именно с нее начинать школу жизни. Впрочем, Григорий даже втихомолку не роптал на переменчивость судьбы. Родина призвала — значит, так надо. И даже не заглянув в родительский дом, что в Камне-на-Оби, он отправился в Прибайкалье, к месту формирования стрелкового полка — того самого, с которым ему предстояло пройти весь огненный путь от тургеневских мест средней России до словацких Карпат.

В феврале 1943 года полк получил первое боевое крещение на одном из участков Центрального фронта. В стычках с вра­гом не раз отличилось отделение пешей разведки, которым ко­мандовал Григорий. Уже через месяц его назначили команди­ром взвода полковой разведки. Несколько позже приказом ко­мандующего армией ему было присвоено звание лейтенанта.

Лето 1943-го. Бои на Орловско-Курском выступе, тяжелые, кровопролитные, но победные. После этого Гридасов и его разведчики были в числе первых, кому приходилось форсиро­вать реки Снов, Сож и потом защищать до подхода главных сил отвоеванные плацдармы.

НУ, ГРИША, ДЕРЖИСЬ!

Одна из рот полка еще не успела как следует закрепиться на высоте «Обыдра», как подверглась массированному артилле­рийскому и минометному обстрелу. Григорий получил прика­зание временно возглавить роту. Бойцы укрылись в наспех от­рытых окопах. У некоторых нервы не выдерживали, и они пе­ребегали с места на место, ближе друг к другу. В такой передел­ке неопытным солдатам кажется, что твой сосед укрыт надежнее.

— Не собираться группами, рассредоточиться! — передал по цепи Гридасов. — Вы двое — к пулемету. С противотанко­вым ружьем — в воронку. Остальные со мной. Начнется вра­жеская атака — без приказа не стрелять.

А что она начнется, в этом не могло быть никакого сомне­ния. Где короткими перебежками, где ползком, лейтенант по­бывал на всех огневых точках роты, перекинулся фразой-другой с солдатами, многим из них указал новые места для веде­ния прицельного огня.

Люди, поняв, что с ними опытный, обстрелянный ко­мандир, приободрились. Смерть свистела и гремела над их головами, а они с виду спокойно и по-хозяйски основательно делали привычное солдатское дело: осматривали и очищали от земли оружие, готовили диски и патроны.

Было много раненых, появились убитые. В ход пошли по­чти все индивидуальные пакеты с бинтами. Снаряды и мины кругом вспахали землю, разрушили большую часть окопов, а огневой налет все продолжался (позже стало известно, что фашисты, решив во что бы то ни стало вернуть высоту, сосре­доточили на узком участке сотни гаубиц и минометов).

Через полтора часа снаряды стали падать реже и разрывы их сместились в глубину обороны. И тут же у подножья поло­гой высоты зашевелились грязно-зеленые куртки. Гитлеров­цы шли во весь рост, с расстегнутыми воротниками и засученны­ми рукавами, стреляя из автоматов короткими очередями. За пе­редней появилась еще одна цепь, потом еще, еще…

— Товарищ лейтенант, их не меньше батальона. Жарко придется. И как смело прут, гады! — лежавший рядом с Гри-дасовым бывалый сержант еще раз проверил, надежно ли сто­ят сошники пулемета, и прицелился.

— Да они пьяные! — воскликнул Григорий, приглядевшись. — Что ж, будет им и похмелье. Приготовиться!

Где-то по рядам прошел смешок. Гридасов подумал:

«Молодцы, не отчаиваются. А ведь для многих это по­следний бой… Настоящие солдаты! Ну, Гриша, держись те­перь»…

И когда стрельба передней цепи врагов стала небезопас­ной, когда отчетливо слышались немецкие слова и были вид­ны орущие оскаленные физиономии, громко крикнул:

— Огонь!

Выстрелы из винтовок, автоматов и пулеметов слились в общий гул. Рота в упор расстреливала гитлеровцев. Те, по- видимому, надеялись, что после артподготовки русские к орга­низованному сопротивлению будут не способны. В рядах фа­шистов возникло замеша-тельство, но ненадолго. Они уже за­метили, что силы неравны, и осатанело, оставляя на каждом шагу десятки трупов, бежали, ползли, лезли на наши окопы. Наши бойцы встретили прорвавшихся врукопашную. Лопатами, прикладами и штыками были уничтожены все, кто проскочил в окопы.

Скоро враги дружно показали защитникам высоты свои спины. Больше половины их осталось лежать на поле боя, дру­гие поспешили убраться в траншеи. Впрочем, преследуемые огнем и озлобленным лихим «ура», они не задержались и там…

Это всего лишь один из эпизодов боевой биографии Гри­горияМакаровичаГридасова. Позже он дрался на правобе­режных плацдармах рек Днепр, Десна, Серет, участвовал в боях за города Львов и Санок, много раз ходил за «языком», выводил со своими разведчиками полк из окружения в Кар­патах…

Полк продвигался на запад. Неровен и тернист был этот путь. То он пролегал через лесисто-болотистую местность Бе­лоруссии, то через степи Украины, то через зеленое раздолье Буковины, то через затаившиеся, словно вымершие хутора южной Польши, то через горы и леса Чехословакии. И всюду разведчики — в голове полка. Они первыми встречались ли­цом к лицу со смертью. Такая уж у них служба, недаром гово­рят: разведка — глаза и уши армии.

НЕ ЛОВУШКА ЛИ?

В глухом лесу Закарпатья у разведчиков с несколькими офицерами штаба произошла знаменательная встреча. Группа во гла­ве с Гридасовым неожиданно оказалась в районе отчаянной пере­стрелки. Кого с кем — неизвестно. Не ловушка ли? Решили пе­реждать.

Выстрелы и залпы умолкли так же внезапно, как и начались. Группа продвинулась и на небольшой поляне увидела несколько вооруженных человек, одетых и не по-штатски, и не по-военному. Разведчики, спрятавшись за деревьями, сразу же взяли их на при­цел.

— Без сигнала не стрелять, — предупредил Григорий и спо­койно направился к незнакомцам. Те молча ждали его.

Плотный человек с короткой бородой хитро прищурился и спросил:

— Виткилятакийгарнийхлопчик?

— Советский офицер. Это и так видно. Кто такие?

— Ковпаковцы. Не чув таких?

Еще бы «не чув»! Бойцы и партизаны горячо и растроганно приветствовали друг друга.

Эта встреча подняла боевой дух и тех, и других. Она сдела­ла как бы осязаемым неминуемый и скорый конец оккупантов.

Как ни сильны и как ни дерзки были удары наших войск по фашистам, оборонялись они упорно и, надо признать, с во­енной точки зрения, умело. И чем меньше оставалось до границы Германии, тем ощутимей становилось сопротивление. Части, ос­тавленные для прикрытия отступавших войск, дрались с отчая­нием обреченных.

ВЗЯТЬ «ЯЗЫКА»

Под местечком Кросно, в Польше, полк и соседние с ним части встретились с прочной, хорошо подготовленной оборо­ной. Долговременные огневые точки, «хитрые» минные поля, бесчисленные проволочные заграждения… И все это не разве­дано. Гридасову передали приказ из штаба армии — срочно взять «языка». Задача была не из легких. Противник отлично пони­мал, насколько важно нашим войскам именно здесь сломать его оборону, чтобы успешно развивать дальнейшее наступление. Местность хорошо им просматривалась и простреливалась.

На операцию выделили половину взвода. Вызванные развед­чики собрались у штаба, курили, пересмеивались. Павел Ревин из Горького, Михаил Гуляев из Москвы, Михаил Бабушкин из Курска… Надежные, отчаянные ребята. Многочисленные испы­тания, кровь павших товарищей давно сроднили их. В нужную минуту каждый, не задумываясь, закроет грудью другого…

— А ведь до победы рукой подать, — сказал один подошедше­муГридасову.

— Что, может, боишься? Еще не поздно, заменю.

— А кто не боится, товарищ лейтенант. Так что не то слово у вас вырвалось. Никакой замены! Чтобы я не пошел, что вы!

Лучшего ответа командир и не ожидал.

Разведчики разбились на три группы: две — прикрытия, одна — захвата. Ну, это как обычно. Определили место опе­рации. И как только небо вызвездило, осторожно перебрались на исходную позицию.

Трое суток ушло только на то, чтобы изучить местность, систему прицельного огня и повадки вражеских солдат.

И вот все готово. Наступила решающая минута. Бойцов одного за другим без единого звука и малейшего шороха по­глотила ночь. Они — уже у самого окопа с крупнокалибер­ным пулеметом. Оттуда послышался протяжный зевок пуле­метчика. Это на руку. И стоило немцу, на одно мгновенье под­давшись дремоте, «клюнуть», как оказался в железных объя­тьях и с кляпом во рту.

Судя по тому, что большинство огневых точек было вскоре подавлено с первых залпов нашей артиллерии, «язык» попался осведомленный. Полк и вся дивизия устремились через обра­зовавшуюся брешь вслед за сметенными и расстроенными тол­пами противника…

Наши войска просачивались в лесистое предгорье и даль­ше, в горы. Враг был здесь еще хитрее и коварнее. Всюду — ловушки, засады, заграждения, минные «сюрпризы». Плен­ных здесь брать было труднее. Гитлеровцы тщательно скры­вали свои намерения, постоянно перебрасывали части с одно­го участка на другой. Но и в этой сложной обстановке взвод Гридасова сумел добыть зимой 1944—45 годов свыше трид­цати «языков».

ЗАСАДА

Однажды в Чехословакии полк натолкнулся на сильно укреп­ленную линию обороны. А приказ был такой: смять подразделе­ния противника и, продвинувшись вперед, настичь его основные отступающие силы. Куда нанести главный удар? Помочь коман­дованию принять правильное решение должны были разведчики. Гридасову приказали определить слабые места в обороне, распо­ложение и число огневых точек и войск.

Он взял с собой шесть человек, наиболее опытных. Разра­ботали план действий — обойти укрепленную зону с левого фланга, приблизиться к шоссейной дороге, по которой навер­няка двигались главные силы, и вести наблюдение.

За каждым камнем и деревом таилась смертельная опас­ность. Двигались с предельной осторожностью. Неподалеку от шоссе встретились с конным отрядом. Залегли. Натрениро­ванность, привычка к быстрой маскировке, ночная тьма по­могли остаться незамеченными.

Место для засады выбрали у моста. За ним дорога метров через сто круто сворачивала влево; таким образом, отряды про­тивника быстро скрывались за поворотом, не мешая нашим раз­ведчикам продолжать наблюдение за новыми колоннами войск. В течение дня были собраны точные сведения о передислоциро­вавшихся мотомеханизированных и пеших подразделениях. Гридасов послал двух бойцов с донесением в штаб полка.

К вечеру через мост проходили только редкие группы в не­сколько десятков солдат. Не терпелось завязать бой, внести па­нику в тылу, однако обнаруживать себя было пока невыгод­но. Наступила ночь, и как раз тот самый час, когда, по предполо­жениям лейтенанта, полк получил донесение и выступил.

Пора.

К мосту приближалась автомашина. Впереди—три мо­тоциклиста. По сигналу бойцы вскочили, бросили гранаты и открыли огонь из автоматов.

Расчет делался на внезапность. Но из кузова автомобиля, вопреки ожиданиям разведчиков, высыпалось больше десят­ка солдат. Многие из них уцелели от пуль и через минуту уже яростно сопротивлялись.

У разведчиков кончились патроны и гранаты. Что делать? Времени на размышления не было. И пока противник был дезори­ентирован, разведчики бросились на него с ножами. В суматохе рукопашной схватки немцы подстреливали и сбивали с ног сво­их. Но с каждым мгновением иссякали силы и у советских бой­цов. Один из них был в упор убит очередью из автомата. Упал, обливаясь кровью, и не поднялся горьковчанин Павел.

«Теперь конец, теперь лишь бы подороже отдать свою жизнь», — молнией мелькнула мысль у Григория, когда он, схватив вра­жескую руку с парабеллумом, с маху вонзил нож в чужой живот.

И тотчас же заметил, что немцы отпрянули в сторону, поспеш­но скрываясь. Это навалилась на них сзади гибельная сила — наши бойцы, авангард полка. Среди них лейтенант узнал и своих разведчиков. Оставшиеся в живых немцы побросали оружие и в страхе крича: «Гитлер капут», подняли руки.

Разведчики отлично справились со своей задачей. Благодаря собранным ими сведениям, а также переполоху, поднятому в ря­дах обороняющихся, полк легко преодолел сопротивление и еще долго преследовал отступавших.

Многие за эту операцию, в том числе Гридасов и его раз­ведчики, удостоились орденов и медалей.

ТРАМ-ТАРАРАМ

18 апреля 1945 года наши войска вышли к городам Моравска Острава и Опава. Полк, в авангарде которого шел взвод разведки, первым форсировал реку Опава и на узком участке вклинился в оборону противника. Продвинувшись до села Илешевица, он встретил ожесточенное сопротивление. Огонь из всех видов оружия прижал подразделения к земле.

Положение усугублялось тем, что автомашины с артиллерией и минометами отстали, увязая в раскисшем весеннем грунте. Че­рез каждые полчаса немцы, поддерживаемые огнем минометов и самоходок, предпринимали контратаки. Уставшие после длитель­ного марша, голодные советские солдаты отбили свыше десяти атак. В одну из коротких передышек Гридасов сказал своим бой­цам:

— Вот бы сейчас пробраться в деревню и устроить трам­тарарам! Может, попробуем?

—А почему бы нет, пойдем!

Григорий доложил о своем намерении оказавшемуся поблизо­сти начальнику штаба полка.

— К черту в пекло! — удивился тот.—Да вы еле шевелитесь. Это же верная смерть.

— Какая разница —здесь или там… Главное — подпалим им хвост, полку будет легче.

Майор, наконец, согласился.

Ползли под огнем попарно, с длинными интервалами. Вот и околица. Прячась за постройками, выскочили на улицу, запру­женную солдатней и самоходками. Разведчики Гуляев, Денисов и еще один, по прозвищу Володя Маленький, швырнули в них противотанковые гранаты. Потом, стреляя, попрятались в укры­тие.

Поднялась суматоха. Опасаясь окружения, гитлеровцы бро­сали окопы и уходили в обход деревни.

Это был последний бой Григория Гридасова. Отражая со своими солдатами наскок очередной группы метавшихся в по­исках спасения гитлеровцев, он был ранен в правую руку. Раз­горяченный боем, он думал, что ранен легко, и продолжал ко­мандовать, как это случалось и прежде. А когда наши были в деревне, и он сел на велосипед, чтобы быстрее добраться в сан­часть, сразу лишился сил и потерял сознание…

А Москва через несколько дней салютовала войскам 4-го Ук­раинского фронта, взявшим МоравскуОстраву…

Находясь в госпитале под Харьковом, он получил накануне победы письмо из родного стрелкового от своих друзей-разведчиков. Те с радостью сообщали, что к его многочисленным награ­дам скоро прибавится еще одна, «наиглавнейшая».

Дальнейшие этапы жизни Григория Макаровича: Высшая партийная школа при ЦК КПСС, работа в Алтайском крайкоме КПСС, в КГБ.

И. ПРИЛИПЧЕНКО. Коллаж Дмирия ПРОСКУРИНА.

  •  
    29
    Поделились
  • 13
  •  
  •  
  •  
  • 16
  •  
  •  
  •  
  •  

Warning: A non-numeric value encountered in D:\OpenServer\domains\Arhiv_Gazeta\wp-content\themes\Newspaper7\includes\wp_booster\td_block.php on line 997